Я не могу без того, что меня разрушает. Зависимое поведение: точка выхода

Я не могу без того, что меня разрушает. зависимое поведение: точка выхода

Я не могу без того, что меня разрушает. Зависимое поведение: точка выхода

Когда мы говорим о зависимом поведении, мы имеем ввиду некоторый перекос в сторону сильной зависимости от чего-то, что перестает питать нашу жизнь, а начинает ее разрушать. Будь то – химические вещества, еда, какая-то деятельность, отношения и т.д.

Все, что нас питает и дает нам жизнь, «съеденное» в более высокой пропорции, может начать разрушать нас.

Тогда мы сталкиваемся с терапией зависимостей – как способом восстановления баланса со средой, иными словами – мы хотим зависеть «в меру». В ту «меру», когда среда есть способом поддержания жизни, а не способом поддержания разрушения организма.

«Рождение» зависимости

Рождение зависимого поведения происходит с рождением ребенка. Оно формируется в период до года и напрямую зависит от того, насколько качественно мать ухаживала за своим дитя, насколько четко угадывала его потребности и давала ему то, что было жизненно необходимо.

В основе любой зависимости всегда лежат объектные отношения. То есть отношения «я – оно».

В психоанализе – это так называемая «оральная» стадия, когда маленький ребеночек познает окружающий мир через рот. У него формируются отношения с кормящей грудью – как объектом, который обеспечивает его жизнь.

И чем больше нарушений будет в отношениях «ребенок-материнская грудь», тем больший риск аддиктивной уязвимости (зависимости) в последующем у взрослого человека.

Нарушения ранних отношений как способ формирования зависимости

Их можно разделить на три группы – по видам базовых потребностей, которые необходимы ребенку на первом году жизни. Если потребности систематически не удовлетворяются, у ребенка формируется та базовая тревога, которая впоследствии будет подталкивать его к курению, употреблению алкоголя, наркотиков, перееданию, игромании, трудо- или шопоголизму, «залипанию» в отношениях и т.д.

Итак, базовые потребности ребенка на первом году жизни и нарушения в их удовлетворении:

1. Сеттинг. Ребенку важно, чтобы материнская грудь «появлялась» систематически и регулярно. Именно регулярное, своевременное появление груди, как питающего и важнейшего объекта для жизни ребеночка, дает ему ощущение успокоения. То есть – формирует опыт того, что «среда откликается на мои потребности и я спокоен за это».

Если сеттинг питания и «общения с грудью» систематически нарушается – мама кормит ребеночка не вовремя, не столько, сколько ему необходимо (недокармливает или перекармливает), то есть не чувствительна к персональным ритмам ребенка, он начинает переживать постоянную тревогу за свое выживание.

То есть, он не уверен, что когда ему будет нужно, питание точно появится снова, в том количестве и объеме, необходимом для насыщения и успокоения.

2. Холдинг. Ребенку необходимо «удерживание на руках», ощущение комфортного телесного взаимодействия с мамой, через которое он будет чувствовать безопасность и доброжелательность.

Если ребенка мало брали на руки, не обеспечивали необходимый холдинг, отношение матери к ребенку было недоброжелательное – то есть дитя не могло успокоиться в материнских объятиях (тревожная, раздражительная, депрессивная мать), не могло уловить ее доброжелательность и любовь, это вызовет тревогу и нарушит базовое доверие к миру. «Мир враждебен ко мне», «мир меня не любит».

3. Контейнирование. Дитя нуждается в контейнировании, то есть во вмещении, выдерживании, поглощении матерью его эмоциональных, телесных, поведенческих реакций.

Если мать выдерживает ребенка с его проявлениями, у него формируется опыт принятия его с разными реакциями, что он может с ними быть и существовать, оставаясь в отношениях и получая необходимое питание, прикосновения, доброжелательное общение. Если мать часто раздражалась на реакции ребенка – что он болен, укакался, срыгнул, сильно кричит или плачет и т.д.

, пыталась как-то насильно заставить ребенка не проявляться (не принимала его таким), то у малыша формируется опыт переживания – «я не могу быть принятым с моими природными проявлениями».

Чем меньше удовлетворялись потребности ребенка на первом году жизни, тем больше будут проявлены особенности зависимого поведения у такого взрослого.

«Папа – стакан портвейна». Внутренние особенности зависимой личности

Зависимые люди, конечно, отличаются от других формой собственного поведения, в основе которого лежат некоторые их специфические переживания.

Зависимая личность – это человек, который переживает чувство внутренней «пустоты».

Метафорически его описывают как некоторую зияющую дыру в районе груди, которую непременно хочется чем-то заполнить. Смесь тревоги, тоски и одиночества, которые, как ноющая открытая рана, не дают покоя и доступа к другим переживаниям – удовлетворения, радости, счастья.

Именно из-за этих сложных переживаний, зависимый человек стремиться к тому, чтобы как-то заполнить свою внутреннюю пустоту, утолить эмоциональный голод и унять психическую боль.

Для этого он начинает поглощать эту «символическую грудь» в виде сигарет, алкоголя, еды, информации и т.д. в надежде как бы вернуться туда, в ранний период жизни и «добрать» необходимый опыт успокоения.

Он пытается «поглотить» в себя того «хорошего родителя», чтобы присвоить его себе и перестать, наконец, тревожиться.

Конечно, все объекты зависимости – это лишь суррогаты. Они на какое-то время снижают тревогу, но в целом не способны заполнить внутреннюю пустоту.

Ведь причина травмы зависимого состоит в отношениях с матерью (или тем, кто выполнял функции матери) – то есть той «средой», которая не обеспечила ему должного удовлетворения жизненно важных потребностей.

В результате зависимому человеку сложно структурировать время и выдерживать его границы (сеттинг). Зависимые люди склонны опаздывать и наоборот, затягивать какой-то процесс, им сложно приостановиться и соблюсти рамку. У зависимой личности не сформированы границы «я-не я».

Зависимая личность тяжело переживает дистанцию в отношениях: тревога и страх отвержения зашкаливают.

Такой человек стремиться за один прыжок преодолеть «пропасть», то есть стремительно сблизиться с другим, игнорируя постепенность и построение безопасности. Так называемую «пре-контактную зону».

Такие люди могут вести себя с малознакомыми людьми так, как буд-то они уже имеют длительный опыт отношений с ними и являются близкими.

Постоянный ненасыщаемый внутренний эмоциональный голод зависимого толкает его на немедленное сближение с другими, в надежде получить желанный «холдинг» – успокоение и принятие.

Зависимая личность неспособна или малоспособна к адекватной эмпатии по отношению к другому человеку. Ей сложно поставить себя на место другого и «вместить» в себя проявления другого. В этом и проявляется «объектность» отношений зависимых, заметить субъекта (другую личность) в отношениях не хватает ресурса и зрелости.

Личности с недостатком холдинга и контейнирования в детском опыте часто формируют «лайт-вариант» зависимого поведения – это эмоциональная зависимость или «залипание» в отношениях.

Зависимость как неудача сепарации

Теория сепарации и индивидуации Маргарет Малер описывает развитие ребенка до 2 лет. Условием здорового развития является отделение от матери и обретение опоры на собственные индивидуальные качества, знания, навыки, умения и результаты.

Если ребенок вполне «насыщен» матерью в первые полгода своей жизни, у него формируется здоровый интрапсихический образ матери. Именно благодаря этому присвоенному образу хорошей мамы, ребеночек может безопасно для себя постепенно отделяться от нее.

При этом хорошо себя чувствовать, будучи самим с собой и занимаясь какими-то своими делами.

Именно присвоенный интрапсихический образ хорошей матери для себя самих и позволяет нам во взрослой жизни чувствовать себя уверенно и удовлетворять свои потребности.

Если у человека не сформирован образ собственной «хорошей заботливой матери» для самого себя, он не сможет чувствовать себя автономным, наполненным и уверенным в жизни, он будет вечно искать свою «утраченную маму».

По сути, зависимые люди не смогли пройти первичную сепарацию от матери в раннем детстве. Им не хватило внешних проявлений реальной заботливой эмпатичной мамы для формирования и присвоения образа хорошего внутреннего родителя для себя самого.

Зависимые – это вечные «сироты», ищущие и никак не находящие свою «хорошую маму», страдающие из-за невозможности быть самостоятельными и счастливыми.

Терапия зависимых клиентов

В психотерапии зависимых клиентов мы постепенно погружаемся в осознавание детского опыта, через переживание остановленных чувств тревоги, обиды, тоски и одиночества рядом с терапевтом. Терапевт в данном случае и выполняет роль «хорошей заботливой матери», обеспечивая клиенту опыт сеттинга, холдинга и контейнирования в тех формах, которые возможны в клиент-терапевтических отношениях.

В психотерапии зависимого поведения клиент учится выдерживать дистанцию в отношениях, выдерживать тревогу в «пре-контактной зоне», опираясь на себя и свою автономию, не пугаясь отвержения и последующего чувства «брошенности», одиночества и беспомощности.

Задача терапии – сформировать и присвоить образ «хорошей матери» для себя самого и постепенно пройти психологическую сепарацию от символической матери-терапевта, обретя качества своей внутренней целостной идентичности и опыта опоры на нее.

Автор статьи Елена Митина.

Источник: http://psyho.od.ua/2016/10/04/ya-ne-mogu-bez-togo-chto-menya-razrushaet-zavisimoe-povedenie-tochka-vyihoda/

Зависимое поведение: точка ВЫХОДА

Я не могу без того, что меня разрушает. Зависимое поведение: точка выхода

Когда мы говорим о зависимом поведении, мы имеем ввиду некоторый перекос в сторону сильной зависимости от чего-то, что перестает питать нашу жизнь, а начинает ее разрушать. Будь то – химические вещества, еда, какая-то деятельность, отношения и т.д.

Все, что нас питает и дает нам жизнь, «съеденное» в более высокой пропорции, может начать разрушать нас.

Тогда мы сталкиваемся с терапией зависимостей – как способом восстановления баланса со средой, иными словами – мы хотим зависеть «в меру». В ту «меру», когда среда есть способом поддержания жизни, а не способом поддержания разрушения организма.

«Рождение» зависимости

Рождение зависимого поведения происходит с рождением ребенка. Оно формируется в период до года и напрямую зависит от того, насколько качественно мать ухаживала за своим дитя, насколько четко угадывала его потребности и давала ему то, что было жизненно необходимо.

В основе любой зависимости всегда лежат объектные отношения. То есть отношения «я – оно».

В психоанализе – это так называемая «оральная» стадия, когда маленький ребеночек познает окружающий мир через рот. У него формируются отношения с кормящей грудью – как объектом, который обеспечивает его жизнь.

И чем больше нарушений будет в отношениях «ребенок-материнская грудь», тем больший риск аддиктивной уязвимости (зависимости) в последующем у взрослого человека.

Нарушения ранних отношений как способ формирования зависимости

Их можно разделить на три группы – по видам базовых потребностей, которые необходимы ребенку на первом году жизни. Если потребности систематически не удовлетворяются, у ребенка формируется та базовая тревога, которая впоследствии будет подталкивать его к курению, употреблению алкоголя, наркотиков, перееданию, игромании, трудо- или шопоголизму, «залипанию» в отношениях и т.д.

Итак, базовые потребности ребенка на первом году жизни и нарушения в их удовлетворении:

1. Сеттинг.

Ребенку важно, чтобы материнская грудь «появлялась» систематически и регулярно. Именно регулярное, своевременное появление груди, как питающего и важнейшего объекта для жизни ребеночка, дает ему ощущение успокоения. То есть – формирует опыт того, что «среда откликается на мои потребности и я спокоен за это».

Если сеттинг питания и «общения с грудью» систематически нарушается – мама кормит ребеночка не вовремя, не столько, сколько ему необходимо (недокармливает или перекармливает), то есть не чувствительна к персональным ритмам ребенка, он начинает переживать постоянную тревогу за свое выживание. То есть, он не уверен, что когда ему будет нужно, питание точно появится снова, в том количестве и объеме, необходимом для насыщения и успокоения.

2. Холдинг.

Ребенку необходимо «удерживание на руках», ощущение комфортного телесного взаимодействия с мамой, через которое он будет чувствовать безопасность и доброжелательность.

Если ребенка мало брали на руки, не обеспечивали необходимый холдинг, отношение матери к ребенку было недоброжелательное – то есть дитя не могло успокоиться в материнских объятиях (тревожная, раздражительная, депрессивная мать), не могло уловить ее доброжелательность и любовь, это вызовет тревогу и нарушит базовое доверие к миру. «Мир враждебен ко мне», «мир меня не любит».

3. Контейнирование.

Дитя нуждается в контейнировании, то есть во вмещении, выдерживании, поглощении матерью его эмоциональных, телесных, поведенческих реакций.

Если мать выдерживает ребенка с его проявлениями, у него формируется опыт принятия его с разными реакциями, что он может с ними быть и существовать, оставаясь в отношениях и получая необходимое питание, прикосновения, доброжелательное общение.

Если мать часто раздражалась на реакции ребенка – что он болен, укакался, срыгнул, сильно кричит или плачет и т.д., пыталась как-то насильно заставить ребенка не проявляться (не принимала его таким), то у малыша формируется опыт переживания – «я не могу быть принятым с моими природными проявлениями».

Чем меньше удовлетворялись потребности ребенка на первом году жизни, тем больше будут проявлены особенности зависимого поведения у такого взрослого.

«Папа – стакан портвейна». Внутренние особенности зависимой личности

Зависимые люди, конечно, отличаются от других формой собственного поведения, в основе которого лежат некоторые их специфические переживания.

Зависимая личность – это человек, который переживает чувство внутренней «пустоты».

Метафорически его описывают как некоторую зияющую дыру в районе груди, которую непременно хочется чем-то заполнить. Смесь тревоги, тоски и одиночества, которые, как ноющая открытая рана, не дают покоя и доступа к другим переживаниям – удовлетворения, радости, счастья.

Именно из-за этих сложных переживаний, зависимый человек стремиться к тому, чтобы как-то заполнить свою внутреннюю пустоту, утолить эмоциональный голод и унять психическую боль.

Для этого он начинает поглощать эту «символическую грудь» в виде сигарет, алкоголя, еды, информации и т.д. в надежде как бы вернуться туда, в ранний период жизни и «добрать» необходимый опыт успокоения.

Он пытается «поглотить» в себя того «хорошего родителя», чтобы присвоить его себе и перестать, наконец, тревожиться.

Конечно, все объекты зависимости – это лишь суррогаты. Они на какое-то время снижают тревогу, но в целом не способны заполнить внутреннюю пустоту.

Ведь причина травмы зависимого состоит в отношениях с матерью (или тем, кто выполнял функции матери) – то есть той «средой», которая не обеспечила ему должного удовлетворения жизненно важных потребностей.

В результате зависимому человеку сложно структурировать время и выдерживать его границы (сеттинг). Зависимые люди склонны опаздывать и наоборот, затягивать какой-то процесс, им сложно приостановиться и соблюсти рамку. У зависимой личности не сформированы границы «я-не я».

Зависимая личность тяжело переживает дистанцию в отношениях: тревога и страх отвержения зашкаливают.

Такой человек стремиться за один прыжок преодолеть «пропасть», то есть стремительно сблизиться с другим, игнорируя постепенность и построение безопасности. Так называемую «пре-контактную зону».

Такие люди могут вести себя с малознакомыми людьми так, как буд-то они уже имеют длительный опыт отношений с ними и являются близкими.

Постоянный ненасыщаемый внутренний эмоциональный голод зависимого толкает его на немедленное сближение с другими, в надежде получить желанный «холдинг» – успокоение и принятие.

Зависимая личность неспособна или малоспособна к адекватной эмпатии по отношению к другому человеку. Ей сложно поставить себя на место другого и «вместить» в себя проявления другого. В этом и проявляется «объектность» отношений зависимых, заметить субъекта (другую личность) в отношениях не хватает ресурса и зрелости.

Личности с недостатком холдинга и контейнирования в детском опыте часто формируют «лайт-вариант» зависимого поведения – это эмоциональная зависимость или «залипание» в отношениях.

Зависимость как неудача сепарации

Теория сепарации и индивидуации Маргарет Малер описывает развитие ребенка до 2 лет. Условием здорового развития является отделение от матери и обретение опоры на собственные индивидуальные качества, знания, навыки, умения и результаты.

Если ребенок вполне «насыщен» матерью в первые полгода своей жизни, у него формируется здоровый интрапсихический образ матери. Именно благодаря этому присвоенному образу хорошей мамы, ребеночек может безопасно для себя постепенно отделяться от нее.

При этом хорошо себя чувствовать, будучи самим с собой и занимаясь какими-то своими делами.

Именно присвоенный интрапсихический образ хорошей матери для себя самих и позволяет нам во взрослой жизни чувствовать себя уверенно и удовлетворять свои потребности.

Если у человека не сформирован образ собственной «хорошей заботливой матери» для самого себя, он не сможет чувствовать себя автономным, наполненным и уверенным в жизни, он будет вечно искать свою «утраченную маму».

По сути, зависимые люди не смогли пройти первичную сепарацию от матери в раннем детстве. Им не хватило внешних проявлений реальной заботливой эмпатичной мамы для формирования и присвоения образа хорошего внутреннего родителя для себя самого.

Зависимые – это вечные «сироты», ищущие и никак не находящие свою «хорошую маму», страдающие из-за невозможности быть самостоятельными и счастливыми.

Терапия зависимых клиентов

В психотерапии зависимых клиентов мы постепенно погружаемся в осознавание детского опыта, через переживание остановленных чувств тревоги, обиды, тоски и одиночества рядом с терапевтом. Терапевт в данном случае и выполняет роль «хорошей заботливой матери», обеспечивая клиенту опыт сеттинга, холдинга и контейнирования в тех формах, которые возможны в клиент-терапевтических отношениях.

В психотерапии зависимого поведения клиент учится выдерживать дистанцию в отношениях, выдерживать тревогу в «пре-контактной зоне», опираясь на себя и свою автономию, не пугаясь отвержения и последующего чувства «брошенности», одиночества и беспомощности.

Задача терапии – сформировать и присвоить образ «хорошей матери» для себя самого и постепенно пройти психологическую сепарацию от символической матери-терапевта, обретя качества своей внутренней целостной идентичности и опыта опоры на нее. опубликовано  econet.ru. Если у вас возникли вопросы по этой теме, задайте их специалистам и читателям нашего проекта здесь.

Елена Митина

Источник: http://www.navolne.me/post/zavisimoe-povedenie-tochka-vyhoda

Любовная зависимость разрушает личность

Я не могу без того, что меня разрушает. Зависимое поведение: точка выхода

Любовная зависимость может быть настолько же опасной, как алкогольная или наркотическая. Человек, находящийся в зависимых отношениях, восполняет состояние внутреннего дефицита, но при этом постепенно доводит себя до истощения.

По многим признакам любовную зависимость можно отнести к виду клинического расстройства, избавление от которого требует профессиональной психологической помощи, выяснили в ходе исследования выпускница магистерской программы факультета социальных наук НИУ ВШЭ Светлана Скворцова и доцент кафедры психологии личности НИУ ВШЭ Владимир Шумский.

Феномен зависимых отношений в жизни встречается достаточно часто.

Но в психологических исследованиях проблеме зависимости в близких межличностных отношениях практически не уделяется внимания, в отличие от алкогольной, никотиновой или наркотической зависимости, пишут Светлана Скворцова и Владимир Шумский в статье, опубликованной в научном журнале Международного общества экзистенциального анализа и логотерапии (GLE-International) «Экзистенциальный анализ» (Existenznalyse).

В ходе исследования авторы разработали структурную модель феномена зависимости в близких межличностных отношениях между мужчиной и женщиной.

Она содержит как общие компоненты, присутствующие во всех случаях зависимости – например, потеря свободы, сужение горизонта ценностей, безличное отношение к партнеру, так и специальные, проявляющиеся в разных случаях в зависимости от типа дефицита, который испытывает человек, находящийся в таких отношениях. Это дефицит ощущения опоры, чувства жизни или самоценности и самоуважения.

Результаты показали, что пол не определяет характер любовной зависимости. Как мужчины, так и женщины описывают одинаковые симптомы ее проявления. Эмпирической базой исследования послужили данные серии глубинных интервью, которые обрабатывались посредством феноменологического анализа по методике А. Джиорджи.

Когда теряются границы

Близкие межличностные отношения всегда предполагают определенную степень связанности с любимым человеком, а значит, и зависимости, отмечают авторы.

В отношениях партнеры соотносятся с эмоциональным состоянием друг друга и приспосабливаются к образу жизни, привычкам и вкусам любимого человека.

Но приспособление естественно до тех пор, пока человек остается самим собой, пока у каждого есть собственное личное пространство и возможности для самореализации. «На самом деле человек очень долго должен учиться тому, как стать частью «Мы», не разрушая самого себя.

Сначала ты учишься любить себя, потом — похожего на тебя человека, и лишь после появляются смелость любить непохожего, желание быть ранимым, стремление бороться за то, чтобы быть самим собой и одновременно — вместе с другим», – цитируют авторы известного семейного психотерапевта К. Витакера.

В ходе исследования был проведен теоретический обзор подходов к зависимым отношениям в разных школах психологии – психоанализе, гештальтпсихологии и транзактном анализе. В этих школах выделяются следующие характерные признаки зависимости в близких межличностных отношениях:

  • смешение и растворение личностных границ;
  • утрата доступа к собственной личности;
  • невозможность равных партнерских отношений (в зависимости один из партнеров является доминирующим, другой — подчиненным).

Скворцова и Шумский указывают также на «Руководство по диагностике и статистике психических расстройств» DSM-V американской психиатрической ассоциации.

В нем присутствует диагностическая категория «Зависимое личностное расстройство», согласно которой основной характеристикой зависимого человека является повышенная тревожность из-за неспособности полагаться на самого себя и самостоятельно справляться с жизненными требованиями и вызовами. Это описание, по мнению авторов, хорошо согласуется с характерными признаками зависимости от отношений, выделенными в разных направлениях психологии. Однако потребность в опоре и заботе, как отмечают Скворцова и Шумский, не достаточный и не единственный аспект, с помощью которого можно охарактеризовать зависимые отношения, что подтвердил проведенный анализ глубинных интервью.

Ценность не в партнере, а в отношениях

Процесс отбора исследователями респондентов для проведения интервью демонстрирует то, как на практике можно отличить зависимые отношения от отношений, которые нельзя назвать зависимыми. Изначально в скриннинговом исследовании приняло участие 25 человек.

Это мужчины и женщины в возрасте от 24 до 40 лет, которые сами считают себя зависимыми. Однако для окончательных подробных интервью из этого числа были отобраны 10 респондентов, которые реально находятся в зависимых отношениях.

Это 6 женщин и 4 мужчин, не состоящих в браке и находящихся в близких отношениях с представителями противоположного пола от 1.5 до 7 лет.

Критерий дифференциации «здоровой» и «патологической» зависимости, как отмечают авторы, оказался достаточно простым: наличие внутреннего согласия или решения находиться в отношениях. Влюбленность и взаимная любовь сопровождаются переживанием внутреннего согласия.

При безответной или неразделенной любви в большинстве случаев отсутствует чувство внутреннего согласия, однако есть решение человека оставаться в этих отношениях. В случае зависимости внутреннее согласие и решение отсутствуют.

Скрининговое исследование показало, что критерий отсутствия решения и внутреннего согласия находиться в отношениях применительно к зависимости от отношений может быть раскрыт как специфическая амбивалентность: «Я чувствую, что в этих отношениях что-то не так, что-то мне не соответствует, меня не удовлетворяет, что-то идет неправильно.

Я не хочу продолжать эти отношения. Но все же, несмотря на это, я не могу противостоять своему импульсу оставаться в них и надеюсь, что они все-таки смогут дать мне то, чего мне так не хватает».

В подобных словах, как отмечают авторы, можно увидеть сужение горизонта ценностей, когда вокруг отношений концентрируется вся жизнь человека, а все остальное воспринимается, как приложение.

Кроме того, в ходе анализа стало понятно, что зависимые отношения носят безличный характер – речь идет, в первую очередь, об отношениях, а не о партнере, с которым зависимый находится в этих отношениях.

Партнер сам по себе теряет ценность, ценно то, что он может дать, какие дефициты компенсировать.

Уйти нельзя вернуться

Сужение горизонта ценностей и безличное отношение к партнеру – это лишь два из нескольких факторов, характеризующих зависимость, которые авторы выделили в список общих компонентов.

Другие компоненты связаны с потерей свободы (человек не сам определяет свое поведение, он ощущает собственную ничтожность перед влечением к партнеру) и отсутствием смысла (когда без отношений не видится смысла жизни, но и отношения, с точки зрения перспективы будущего, воспринимаются как бессмысленные).

Также зависимые отношения – это своего рода «хождение по кругу».

Зависимый страдает, когда находится в отношениях, поскольку, как правило, чувствует неуважение, несправедливость или даже униженность по отношению к себе со стороны партнера.

Но после разрыва страдания усиливаются, и человек вынужден в очередной раз возобновлять отношения. И это в определенной степени, как отмечают авторы, сродни тщетным попыткам избавиться от алкогольной зависимости.

Кроме всего прочего для зависимых отношений также характерны «эмоциональные качели» – резкий переход от эйфории к отчаянию, от чувства своей незаменимости и избранности к ощущению никчемности и брошенности.

Это своего рода «сгорание в пламени чувств», отмечают авторы.

После полного прекращения отношений с партнером зависимому, как правило, требуется несколько лет для того, чтобы «прийти в себя», оправиться от круга страданий и вызванного им эмоционального истощения.

Один из наиболее интересных общих компонентов зависимости, который авторы выявили в процессе анализа, – духовные переживания с пиковыми точками, сложно поддающимися описанию. Это чувства, которые испытывает зависимый человек в те недолгие периоды, когда в отношениях с партнером «все хорошо».

Респонденты в интервью придают им мистическую окраску: «неземное блаженство растворения в чем-то бóльшем», «мы словно взлетаем и отправляемся куда-то в трансцендентное».

Или: «как будто раскрываются двери в другое измерение бытия», «как будто открывается истина о жизни», «такое чувство, что теперь я могу спокойно умереть», «это переживание делает всю мою жизнь осмысленной».

«Мы полагаем, что именно эти пиковые духовные переживания и представляют собой ту ценность, к которой стремится зависимый человек в отношениях с партнером.

Надежда испытать эти переживания вновь, вероятно, и помогает ему выдерживать изматывающий замкнутый круг страданий в зависимых отношениях, – поясняют исследователи.

– При здоровых межличностных отношениях подобные пиковые переживания связаны главным образом с периодом влюбленности, а в стабильных отношениях переживания обычно уменьшаются по остроте, но становятся более глубокими».

Опора, чувство жизни и самоценность

Кроме общих компонентов зависимости, исследователи выделили вариантные, которые характеризуют то, какой именно дефицит восполняет зависимый в отношениях с партнером. Под дефицитом понимаются внутренние «пустоты», которые, как чувствует зависимый, не могут быть восполнены им самим, а должны быть компенсированы извне, другим человеком.

Полученные результаты опираются на теорию фундаментальных экзистенциальных мотиваций (ФМ) Альфрида Лэнгле. Типологизация зависимости связана с тем, дефицит какой из мотиваций восполняет зависимый партнер. Это может быть дефицит опоры, чувства жизни или самоуважения и самоценности. Дефицит смысла (4-ая ФМ) присутствует во всех случаях зависимости.

Слова респондентов, свидетельствующие о наличии дефицитных состояний, выглядят, например, так:

  • дефицит опоры – «После ссоры с ней у меня было такое ощущение, что если дунет сильный ветер — я упаду и больше не встану»;
  • дефицит чувства жизни – «Мне достаточно было услышать его голос по телефону, чтобы во мне все менялось. У меня появлялась энергия. Я как будто наливалась кровью и жизнью»;
  • дефицит самоценности – «Я начинаю что-то из себя представлять только тогда, когда он меня ценит».

Таблица 1. Структурная модель зависимости в близких межличностных отношениях

Источник: статья Скворцовой и Шумского в Existenzanalyze

Исследователи пришли к выводу, что зависимые отношения – это деструктивные межличностные отношения, которые можно рассматривать в клиническом контексте, поскольку зависимость от отношений с партнером сродни наркотической или алкогольной зависимости, описанной в Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств DSM-V.

Выход из зависимых отношений возможен, однако, как отмечает Шумский, необходима квалифицированная помощь психолога или психотерапевта, иначе человек может попасть в другие отношения, которые также будут зависимыми.

Результаты проведенного исследования, по мнению авторов, могут помочь сделать более точной и эффективной работу психолога с клиентами, находящимися в зависимых отношениях и настроенными на выход из них.

См. также:

Гонка за успехом ведет к эмоциональному выгоранию
Феномен роковой женщины компенсирует минусы феминизма
Нахождение в толпе повышает риск самоубийств
Жители мегаполисов сознательно выбирают одиночество

Автор текста: Селина Марина Владимировна, 30 января, 2015 г.

Психология гендерные исследования ценности

Источник: https://iq.hse.ru/1789392.html

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.